Русская Православная Церковь Московский Патриархат Борисоглебский Аносин ставропигиальный женский монастырь

РАДОНИЦА


На Пасху и во всю Светлую Седмицу, ради великой радости Воскресения Христова, в храмах отменяются все заупокойные богослужения и панихиды. Для того, чтобы верующие могли должным образом помянуть усопших близких и разделить с ними духовное торжество Воскресения Господня, после окончания Светлой Седмицы, во вторник, Церковь установила особый день поминовения усопших — Радоницу.

По свидетельству святителя Иоанна Златоуста (IV в.), этот праздник отмечался на христианских кладбищах уже с третьего века: «Для чего отцы наши, оставив молитвенные дома в городах, установили сегодня собираться нам вне города и на этом именно месте? Потому, что Иисус Христос сошел к мертвым; потому и собираемся мы…»

Этимологически слово «радоница» восходит к слову «радость», причем особое место Радоницы — сразу после Светлой пасхальной Седмицы — как бы обязывает людей не углубляться в переживания по поводу смерти близких, а, наоборот, радоваться их рождению в другую жизнь — жизнь вечную. Победа над смертью, одержанная Распятием и Воскресением Христа, вытесняет печаль о временной разлуке с родными, и поэтому мы, по словам митрополита Антония Сурожского, «с верой, надеждой и пасхальной уверенностью стоим у гроба усопших». Именно на Радоницу существует обычай воспоминания Воскресения Христа на могилах усопших, куда приносятся крашеные яйца, куличи, сласти. Часть приготовленного яства раздается нуждающимся на помин души.

Поминовение усопших отражает веру в то, что они и после смерти не перестают быть членами Церкви, основанной на земле Господом Иисусом Христом, Который «не есть Бог мертвых, но Бог живых». Перед тем, как идти на кладбище, следует посетить храм, заказать панихиду, написать записку «об упокоении», помолиться об усопших.

Распространившийся же в настоящее время обычай посещать кладбища в самый день Пасхи противоречит уставу Церкви: в течение первой пасхальной недели поминовение усопших вообще не совершается. Если человек умирает на Пасху, то его хоронят по особому пасхальному чину. Пасха — время особой и исключительной радости, праздник победы над смертью и над всякой скорбью и печалью.

Поминовение усопших, известное у нас под именем Радоницы, совершается на Фоминой седмице, чаще всего во вторник. Радоница обязана своим происхождением тому уставному предписанию, по которому в Великом посту поминовение усопших по случаю нарочитых поминальных дней (3-го, 9-го и 40-го), не могущее быть совершено в свое время по случаю великопостной службы, переносится на один из ближайших будничных дней, в который может быть совершена не только панихида, но и полная литургия. В течение Великого поста такими днями являются только субботы, да и то не все[2]. За последние седмицы Поста и седмицу Пасхи всегда скопляется немало таких памятей об усопших, которые надо будет справлять в первый будничный день, когда может быть полная литургия. Таковым и является вторник Фоминой седмицы, так как накануне понедельника после вечерни нельзя еще совершать панихиду, как должно быть при поминовении. К такому перенесенному на вторник Фоминой седмицы поминовению лишь некоторых имен легко могло присоединиться поминовение и их сродников, так как у нас есть обычай и при поминовении одного усопшего по какому-либо нарочитому случаю подавать весь свой семейный синодик для совместного поминовения. А к этому поминовению немногих усопших и их сродников естественно могло присоединиться поминовение и всех усопших, тем более, что обычай весенних поминок по усопшим был у наших предков и до принятия ими христианства ("Навий день"). Христианство придало иной характер этим поминкам.

Поминовение в Радоницу, хотя и не предусмотренное нашим церковным Уставом, может быть рассматриваемо и как совершаемое в восполнение опущения всех заупокойных молений и гласного поминовения усопших от Великого Четвертка до понедельника Антипасхи, подобно тому, как в три субботы Великого поста совершается поминовение усопших в восполнение не бывающего в другие дни поста литургийного поминовения.

Типикон не дает никаких указаний относительно изменений в порядке службы в Радоницу, о которой он не упоминает. Это значит, что и при совершении поминовения усопших на основных суточных службах не должно быть допускаемо никаких изменений и отступлений от того порядка, который дается Уставом для данного дня.

Обычно накануне после вечерни совершается Великая панихида, которая может быть повторена в самый день поминовения, лучше всего перед литургией (но, как правило, бывает после), а также совершением панихиды или заупокойных литий на могилах.

Еще одним основанием для поминовения усопших, совершаемого на Радоницу, служат воспоминания о сошествии Иисуса Христа во ад и победе Его над смертью, соединяемые с Фоминым воскресеньем. В этот день верующие приходят на могилы своих родных и близких с радостью о Воскресении Христовом. Отсюда и самый день поминовения называется Радоницей (или Радуницей).

Радоница: христианское понимание поминок

Вопреки расхожему мнению, Радоница не имеет сугубо церковного происхождения. Она отмечалась нашими предками еще задолго до того, как Русь стала христианской. Ее прежнее название — Радуница, а смысл её можно понять, лишь имея представления об архаичных верованиях славян.

Наши предки верили, что после смерти человека его душа возносится к богам и переселяется в царство мертвых. Однако, в отличие от развитых религий Ближнего Востока и Средиземноморья, восточнославянское язычество не наделяло потустороннюю жизнь какими-либо нравственными чертами и не знало таких понятий, как «ад» и «рай».

В честь предков полагалось устраивать тризны — ритуальные обеды с обильным возлиянием, игрищами, песнями, хороводами. Их цель была проста — задобрить души умерших, снискать их благосклонность. Дело в том, что древний славянин видел в своих усопших дедах-прадедах уже не простых людей, а духов, которые обладали некоторыми божественными способностями. При желании они могли воздействовать на силы природы — либо вызывать катаклизмы (засухи, поветрия, землетрясения), либо же ниспосылать различные благодатные дары (обильный урожай, теплую погоду, приплод скота).

Радуница была одним из таких поминальных дней. На могилах в честь умерших произносились тосты, а часть вина выливалась на землю. То же самое проделывалось и с едой — славяне верили, что принесенная на могилы пища попадает на тот свет, и предки могут ею полакомиться.

С началом христианизации Руси Церковь какое-то время боролась с языческими погребальными обрядами и с самим культом предков. Но люди, привыкшие из века в век к традиционной системе мировосприятия, все равно продолжали весной справлять древние праздники. И тогда священноначалие решило воцерковить Радуницу и ввести её в церковный календарь, отведя этому празднику второй вторник после Пасхи. Так, русская Церковь восприняла традицию посещения могил, наполнив ее христианским содержанием.

Вообще-то, богословие (в отличие от «всезнающих» бабушек-фольклористок) мало что может сказать утвердительного о загробной участи человека. Эта тема всегда была больше предметом благочестивых догадок, а не соборных дискуссий или кабинетных исследований. Христиане верят в бессмертие души. Верят в то, что земная жизнь человека оказывает принципиальное влияние на его грядущую жизнь в вечности. Еще верующие знают, что все мы, по слову Самого Христа, воскреснем в положенное время, получим новое тело, а наша вечная участь определится тогда окончательно. Вот, пожалуй, и все догматические постулаты, которые напрямую касаются «потусторонней» темы. Дальше идет уже сфера живого опыта Церкви, в котором есть очень различные свидетельства о посмертных реалиях. Среди них, однако, можно и нужно выделить наиболее важные моменты.

Православие говорит о том, что после своей смерти человек теряет очень важную особенность — он уже не может самостоятельно производить в себе качественные изменения. Проще говоря, он не в силах каяться. Конечно, переступив порог смерти, христианин не утрачивает способность сожалеть и сокрушаться о содеянных ошибках. Но это нельзя назвать покаянием — оно присуще лишь живым и предполагает не только сокрушение в грехах, но и труд над собою, внутреннюю перемену и освобождение от того негативного груза, который накопился в течение земного пути. После смерти у человека больше нет тела, а значит — природа его становится неполноценной, что делает невозможными какие-либо перемены.

Но то, что невозможно человеку, возможно Богу. Церковь всегда верила, что между живыми и мертвыми есть очень тесная связь, и что добрые дела оказывают благотворное влияние не только на ныне живущих, но и на уже упокоившихся людей. По нашим молитвам, как об этом свидетельствуют многочисленные примеры из житий святых, загробная участь умерших действительно может меняться. Более того, чем чище становимся мы сами, тем большее улучшение своего состояния могут получить и те, о ком мы молимся. Наша чистота и наше добро как бы передается другим, ведь все мы — живые и мертвые — соединены, подобно клеточкам одного организма, в Едином Теле Христовом — Его святой Церкви.

Церковь разрешает поминать умерших едой, но видит в этом совсем иной, отличный от языческой тризны смысл. Еда — это всего лишь форма милостыни, которую мы творим ради умершего. И здесь очень важно — как мы ее творим. Милостыня, в первую очередь, должна нас самих делать добрее, милосерднее, сострадательнее. И если это произойдет, то и покойникам нашим будет намного легче по ту сторону жизни. Поэтому, если поминальный обед был сделан, что называется, для «галочки» или «для своих», без молитвы об умершем человеке, то вряд ли от такого обеда умерший получит много пользы. Не рюмки с водкой ему теперь нужны (алкоголь, кстати, вообще запрещен Церковью на поминках), а наша молитва — искренняя, чистая, живая. Лучшим же местом молитвы является храм Божий.

Принося еду в храм, также важно помнить несколько моментов. В храме, прежде всего, молятся. И без молитвы оставленное приношение (свечи, продукты, деньги) не имеют для покойника никакой ценности. Можно принести горы, но если это будет сделано без веры и молитвы, то толку от этого будет мало. И для нас, и для умершего. Разве что нуждающиеся будут благодарны за это. И, наоборот, если человеку нечего пожертвовать, но он будет горячо молиться о своем родном или друге, то эта молитва будет ценнее любых богатых приношений. Важно в конечном итоге понять, что Царство Небесное не покупается и не продается ни за какие деньги. Царство Небесное достигается только усердным духовным трудом, и наша милостыня (еда — в том числе) — это всего лишь один из элементов такого труда.

Как видим, у Радоницы два пласта - языческий и христианский. К сожалению, первый из них оказался более понятным простому человеку в силу своей внешней эффектности и легкости в исполнении. Ведь это же совсем нетрудно — придти на кладбище, сказать несколько теплых фраз о покойном, выпить и закусить, а потом оставить часть обеда на «гробках». Куда тяжелее постоянно молиться об умершем и делать добрые дела в его память — искренне, непринужденно, бескорыстно. Но только так, и никак иначе можно помочь нашим родным, которые переступили чертог вечности — любовью, молитвой, добром. Иначе и на кладбище ходить нечего — все равно толку не будет. Ни на этом, ни на том свете.

24.04.2017